1

Интервью со Стивеном Эриксоном, сентябрь 2004

ДОСЬЕ: Стивен Эриксон


Возраст: 44 года

Место жительства: Виннипег, Канада

Семейное положение: женат

Дети: сын 13 лет

Увлечения: фехтование, хоккей, гребля на каноэ

Любимая книга или автор: Гомер

Информация о профессии и образовании:

Первая публикация: в 1981 я участвовал в литературном конкурсе, проходившем в Виннипеге. Мой рассказ «Деревянные грузовики» занял второе место.

Авторы, творчество которых послужило источником вдохновения: Гомер, Джон Гардинер, Стив Дональдсон, Роджер Желязны, Р.И. Говард, Э. Берроуз, Глен Кук, Марк Хелприн, Г.К. Честертон, Эпос о Гильгамеше, Беовульф.

Учебные заведения: Университет Манитобы – бакалавр гуманитарных наук (антропология, история, классическая литература), Университет Виктории -  бакалавр искусств (писательское мастерство, кинематограф), Университет Айовы – магистр искусств (писательское мастерство).

Опубликованные произведения: под именем Стива Лундина -  «Руины из перьев», «Украденные голоса», «Револьво», «Река пробуждается»; под именем Стивена Эриксона - «Сады Луны», «Врата мертвого дома», «Память льда», «Дом Цепей», «Полночный прилив», «И последует кровь», «Здоровый мертвец».


Расскажите нам, как была опубликована Ваша первая книга.


Моя первая книга «Руины из перьев» представляет собой цикл из дюжины коротких рассказов с одним и тем же действующим лицом. В ней рассказывается об археологе, работающем и путешествующем по Центральной Америке в начале 80-х годов XX века. Примерно половина содержания этой книги перекликалась с моей магистерской диссертацией в Университете Айовы. Моим внешним консультантом был писатель по имени Питер Назарет, и он посоветовал мне послать некоторые из этих рассказов в канадское издательство TSAR. Я надеялся, что TSAR купит хотя бы один рассказ для своего журнала, но в ответ они написали мне письмо, в котором выразили желание приобрести всю серию целиком. Мне не заплатили аванса, и  написание серии стало возможным благодаря гранту от Канадского Совета по искусству. Забавно, что TSAR использовал одну из моих картин для обложки. Ха, я не думаю, что когда-нибудь это снова случится!


Как интернет влияет на Ваши отношения с читателями и издателями?


Интернет полностью переменил (если, конечно, вы готовы общаться с читателями) всю систему отношений между автором и аудиторией, и в большинстве случаев – к лучшему. Мы получаем огромное количество обратной связи, она не сравнима ни с чем, ранее нам доступным (за исключением, может быть, автограф-сессий) и носит всеобъемлющий характер. До настоящего времени я постоянно заходил на фансайт malazanempire.com, участвуя в сессиях вопросов и ответов каждые полгода или около того, и я намерен туда вернуться в ближайшее время. У меня выдался напряженный год: не считая двух переизданий («Сады Луны» и «И последует кровь»), у меня в этом году выходит пять книг!

И в тоже самое время при этом возникает реальная опасность немного потеряться во времени: писательское ремесло само по себе располагает к прокрастинации, а интернет дает к этому такой привлекательный повод! К тому же, сколько людей – столько и мнений! Иногда ты читаешь что-то дельное, а иногда кто-то выдает какой-нибудь глупый комментарий и ты сидишь сбитый с толку, смущенный и с сумбуром  в мыслях. Но это служит скромным напоминанием о том, что и гении, и идиоты имеют собственное мнение.

Что до издательств, они все больше и больше пользуются интернетом в целях промоушена, причем бесплатного, так что это имеет смысл. Сарафанное радио работает.


Вы поставили себе цель написать серию из 10 книг. Почему Вы выбрали это магическое число 10 и что Вы будете делать, если у Вас появятся новые идеи, пока Вы пишите, скажем, шестую книгу? Как Вы собираетесь совместить эту предопределенность со свежими идеями?


Когда я расчерчивал сюжетные арки, число десять показалось мне безопасным -  у меня оставалось «про запас» два романа с совершенно открытым сюжетом, у них были одни только названия, и это означало, что если я вступлю на территорию чего-то нового, но оправданного с точки зрения сюжета, то я смогу включить это в повествование и у меня будет пространство для маневра. Будущее планирование и все тому подобное. Сейчас у меня осталась только одна книга для такого потенциала (вторая уже отведена для одной из возникших новых идей). Наряду с этим надеюсь, что мой сюжет оставляет достаточно возможностей для импровизации в пределах каждого романа. Предопределенность должна уравновешиваться спонтанностью, иначе, думаю, мы все потеряем интерес.


У Вас есть любимые персонажи (из числа Ваших, разумеется)?


У меня есть временные любимчики в каждом из романов. Но в целом это, наверное, Карса Орлонг, Престол Тени, Крупп, Искарал Пуст, Техол и Багг, Серен Педак. Вот и новый список: Удинаас, Скрипач, Флакон, Резак/Крокус и Сциллара (это такой намек на шестой роман).


Какие влияния помогли Вам стать тем писателем, которым Вы являетесь?


В категориях писательского ремесла – эзотерические. Я впервые постараюсь разбить их на категории:

- по структуре сюжета: Эрни Г. И Джон Стейнбек;

- по диалогам: Желязны, Кук, Хэсфорд, Честертон;

- по ритму предложений: Гардинер, Гомер, неизвестные авторы Беовульфа и Гильгамеша и прочие эпические поэмы;

- по теме: нет таких,  но по моральному императиву – Джон Гардинер;

- создание мифов: Стивен Дональдсон;

- характеристики: Дональдсон, Кук, Хэсфорд, Элис Манро (кстати, кто-нибудь потом выложит ссылку на это?), Тим Пауэрс, Пол Керни;

- описание и обстановка: любой русский писатель, кого бы Вы ни назвали (это связано с оживлением окружающей обстановки и одержимостью символами);

- по точке зрения: ряд замечательных преподавателей писательского мастерства, в том числе В.Д. Валгардсон и Джек Ходжинз.


Что Вы за последнее время прочли?


Научную фантастику и нехудожественную литературу, я постоянно переключаюсь с одного на другое. Я обожаю романы про Марс, про колонизацию планет, антиутопии. Что касается нехудожественной литературы, это книги по истории, очень много книг по истории, в основном про Античность.

 Сколько времени Вы посвящаете написанию книг?

Четыре или пять часов в день после обеда (я не жаворонок), пять дней в неделю. Я не могу делать сессию длиннее, я выгораю, и за эти 4-5 часов я набираю на своем ноутбуке от трех до двенадцати страниц шрифтом Times New Roman 10 кегля с двойным межстрочным интервалом. Когда я ложусь спать, я примерно час сочиняю в своей голове новые сцены, и иногда я до сих пор помню некоторые из них. Каждая сессия начинается с того, что я перечитываю сочиненное днем ранее, затем я подхватываю сцену с того момента, где я остановился, надеясь, что получу некий импульс. Когда я пишу в кафе, я вставляю наушники и слушаю что-нибудь, что обычно не слушают остальные.


Когда у Вас бывают такие моменты, что Вы не можете написать ни слова, что Вы делаете?


Странно звучит, но у меня такого не бывает. Вдохновение само собой приходит, оно, образно говоря, витает над страницами.


Что Вы чувствуете, когда Вас сравнивают с другими авторами? (например, Дж.Мартин и Глен Кук)


Ну это зависит от того, как сравнивают! Честно говоря, это здорово. Я знаю свои источники вдохновения и литературного влияния, и видеть то, что такие серьезные авторы благосклонно относятся к моим произведениям, невыразимо много значит для меня. Авторы в некотором смысле сами подбирают себе аудиторию – людей, кому они пишут и для кого они пишут,  и знать,  что это сработало, произведение достигло читателя – это уникальная награда. В качестве отступления – я не читал Мартина и, вероятно, не буду, пока не завершу  свою серию. Меня с ним сравнивают чаще всего и это меня нервирует, будет лучше, если я не буду знать, что у него происходит от книги к книге. Как я понимаю, мы оба часто убиваем своих персонажей. Круто.


Что Вы думаете о насилии и сексе в литературе жанра фэнтези?


То, что в целом насилие значительно преобладает над темой секса. Может, это связано с нашей странной западной традицией считать допустимым изображение насилия в медиа (кино, телевидение и т.д.), но кривиться, как только показывают чуть больше обнаженной кожи. Я хочу сказать – почему так происходит?

Что касается литературы фэнтези (а я допускаю, что молодежь читает много фэнтези), я надеюсь, она находится в соответствии с остальными литературными жанрами – то, что узнают дети, они черпают не из книг, а получают информацию на переменах в школе, дома, из ютьюба. То, что книга сделает лучше, чем эти остальные формы – она предоставляет этический контекст, иными словами говоря, все действия имеют последствия, хорошие или плохие, с которыми нужно жить до конца своих дней. В моих романах присутствует насилие, иногда явное, но никогда – бессмысленное. Гуманность (во всех смыслах слова) нуждается и даже требует компенсации дисбаланса. Акты насилия должны быть уравновешены жестами гуманизма. Многие книги сейчас об этом не заботятся и, как результат, они осознанно или неосознанно предлагают нигилистический взгляд на мир, а это – уход от ответственности. Их авторы либо ленивы, либо трусливы. Что я имею в виду под этим: автор недостаточно потрудился, не уделил достаточно внимания проработке того, что лежит в основе истории, которую он рассказывает, того мира, который он демонстрирует, отношения, которое раскрывается в его субъективном подходе к реальности. Автор, который думает, что у него есть ответы на все вопросы, идет в никуда, забывая о том, что правильно заданный вопрос не требует ответа. А тот автор, который боится бросить вызов своей системе убеждений, нуждается в толике смирения, прежде чем сядет писать следующую строку. Если осознанно отнестись к собственному человеческому состоянию, в котором пребывает писатель, то нет таких тем, которые не могли бы быть затронуты в произведении (по крайней мере, в моем случае).


Какие тенденции Вы наблюдаете в жанре в последнее время?


Сложно сказать (это всегда сложно, так как мы наблюдаем их уже постфактум). Искусство одновременно и отражает реальность, и реагирует на нее. Сейчас мы наблюдаем безмолвный рост расизма в мире, как на индивидуальном, так и на социальном, национальном и международном уровнях. Мосты подняты и страх шагает в ночи. И, перефразируя Йоду, мы знаем все, куда приведет он. Кто-то мне сказал (и я до сих пор не знаю, правда ли это), что исторически жанр фэнтези достигает своего пика во времена раздора, стресса и войны. Это способ бегства от реальности? Возможно. Мера желания отвернуться от мира хоть ненадолго? Может быть. Разумеется, в большинстве романов фэнтези зло не носит маску, добро не бывает уродливым и всегда побеждает в конце. Может, поэтому фэнтези и бьет в цель из-за этой потребности в ясности, в менее сумбурном и менее пугающем мире. Но знаете, если это в самом деле так, то я беспокоюсь, потому что в моих романах зло маскируется, добро бывает безобразным, а зло – прекрасным, а победы ничего не доказывают.


Источник: «Глубокая магия», выпуск 28 за сентябрь 2004 

P.S. В следующий раз мы обязательно узнаем, о чем Стив говорит со своими фанатами в сессиях вопросов и ответов.
  • Не нравится
  • +36
  • Нравится

Также рекомендуем:

Cotillion (написал 14 июня 2017 11:14)
Группа: Администраторы
Отличная статья! Стив очень хорошо ответил и изложил свою точку зрения!
  • Нравится
  • 1

Добавить комментарий

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Введите два слова, показанных на изображении: *
Наверх © 2016 malazanworld.ru — Сайт посвященный миру Малазанской книги павших. Форум может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 18 лет.
При копировании материалов с сайта, ссылка на источник обязательна!
Designer D-WS.RU